Моя примечательная непримечательная жизнь, Часть 3:
(Мои хождения по мукам в МГУ)

Евгений Карасик,
Оттава, Канада
e-mail:karasik@sympatico.ca

В МГУ я пытался поступить дважды. Первый раз после школы. Второй раз - в аспирантуру. Оба раза меня резали на первом же экзамене.

В школе я мечтал стать физиком. Я участвовал в математических и физических олимпиадах с седьмого класса и неизменно занимал первые места на всех районных, городских и республиканских олимпиадах. На всесоюзные олимпиады меня не посылали. Команда Азербайджана на всесоюзных олимпиадах состояла в основном из азербайджанцев. Лишь один раз в нее включили еврея, моего школьного товарища Гену Фильковского, который тоже занимал первые места на всех математических и физических олимпиадах в республике. Но это исключение было сделано, как я полагаю, благодаря связям его оца.

Я мечтал поступить в МФТИ. Но ходили слухи, что евреев туда не берут. Говорили вообще, что евреев ни в один из Московских вузов на физические факультеты не берут. На математические факультеты евреев говорили не берут тоже, но не так упорно как про физические факультеты. Вот я и решил попробовать поступить на Мех-Мат МГУ, так как экзамены там были на месяц раньше, чем в Бакинские вузы.

Я провалился на первом же экзамене. Это был письменный экзамен по математике. Нас рассадили за отдельными столами и экзаменующий прошел между столами и положил каждому на стол свою задачу. Меня тогда это не удивило, так как в школе на контрольных тоже давали разные задания ученикам сидящим рядом, чтобы они не списывали. Но много лет спустя, когда я рассказал это в Канаде одному югославу, с которым вместе работал, он воскликнул: "Это-ж не честно!" И только тогда до меня дошло почему я провавлился на том экзамене. Я вспомнил, как редактор одного из Московских издательств, куда я принес рукопись своей книги в 1989, сказал мне, что еверям давали нерешаемые задачи. Тогда я пропустил это мимо ушей, так как это было уже не актуально. Но тут в разговоре с Югославом после его восклицания вспомнил, что я действительно так и не смог составить систему уравнений,чтобы решить ту задачу. Число уравнений все время получалось меньше, чем число неизвестных. И наконец-то я понял, что это было потому, что задача была действительно нерешаемая, как сказал тот редактор.

Второй раз я пытался поступить в МГУ в аспирантуру на факультет вычислительной математики и кибернетики. Дело было так.

После окончания Бакинского университета я работал в Институте Космических Исследований Азербайджанской Академии Наук. Taм мне пришли в голову идеи об использовании формальных грамматик в распознавании образов. Вскоре в Баку состоялась какая-то научная конференция, где я познакомился с доцентом МГУ, занимающимся формальными грамматиками. Звали его Виталий Кауфман. Я показал ему рукопись на эту тему и он взял ее почитать. Несколько дней мы встречались на этой конференции и я также рассказал ему про ТРИЗ, о своих идеях систематизировать методы программирования в духе 40-ка принципов ТРИЗа, и дал почитать ему книгу Альтшуллера "Алгоритм Изобретения". В конце концов мои идеи в области формальных грамматик он забраковал, а идея программистского ТРИЗа ему понравилось. Он предложил мне написать реферат на эту тему и подать заявление о поступлении к нему в аспирантуру, что я и сделал.

Кауфман реферат почитал и написал в отдел кадров МГУ, что согласен быть моим руководителем. Отдел кадров выслал мне заполнить анкету, где надо было указать национальность свою и родителей. После этого в Сентябре 1979 я получил приглашение приехать на экзамен.

Я прилетаю в Москву, приезжаю в МГУ, приближаюсь к зданию факультета Вычислительной Математики и Кибернетики, и вдруг вижу Кауфман бежит ко мне навстречу.

Я Кауфмана не послушал и на экзамен все-таки пришел. Экзамен на удивление оказался легким. Но как только я начинал отвечать на вопрос, меня перебивали и говорили: "Перейдем к следующему вопросу". Последним был вопрос чем я себя проявил в программировании. Я стал рассказывать о своей дипломной работе, когда написал программу, которая могла дифференциировать любое выражение. Она делала это не так как люди дифференциируют а наоборот. Люди параллельно делают две вещи: разлагают исходное выражение на подвыражения и тут же строят дерево производной двигаясь от корня к листьям. Выражение производной появляется тогда, когда листья достигнуты. Моя программа не строила два дерева сразу. Она разлагала исходное выражение на под-выражения, а когда достигала листьев начинала синтезировать дерево производной, двигаясь от листьев к корню. Так было проще. Когда я пытался объяснить это экзаменационной комиссии, мне сказали: "А может ты не умеешь дифференциировать".

В итоге мне сказали, что я экзамен не прошел. Вместе со мной сдавали экзамен два Азербайжанца, направляемых в аспирантуру МГУ Бакинским Университетом. Для них экзамен должен был быть простой формальностью. Но видимо комиссии было неудобно зарезать меня одного да еще ни за что. Они также зарезали одного Азербайжанца. Благо это труда не представляло. Он был взбешен и понял, что пострадал из-за меня. Позже он стал зам-директором одного из бакинских ВЦ (это последнее, что я о нем знаю) и мы иногда пересекались.