Первые месяцы в Израиле
(Часть вторая)

Евгений Карасик,
Оттава, Канада

Великий отказник Виктор Браиловский

На четвертом месяце жизни в Израиле мой иврит стал уже настолько хорош, что я мог свободно объясняться и читать объявления в газетах о работе. Надо сказать, что еще в СССР на меня большое впечатление произвел фильм "Крамер против Крамера" и как его герой искал работу по газетным объявлениям. И я решил, что так и надо делать. Так что я стал систематически читать объявления в газетах и рассылать свои резюме. Одновременно я стал объезжать университеты страны.

В Тель-Авивском Унивеситете в школе математических наук успели к тому времени создать должность ответственного за абсорбцию ученых иммигрантов. Занимал эту должность приятный парень по имени Саша, фамилию которого я не помню. К нему я и попал.

"Пойдем," - сказал Саша и отвел меня к профессору Виктору Браиловскому.

- Вы упрощаете свою задачу, - укоризненно сказал ему Браиловский.
- Ну Вы ж просили человека, - ответил Саша.
- Я просил у Вас человека молодого, - возразил Браиловский, - А тут я вижу все, кроме молодого человека.
- Ну, Вы поговорите с ним, может все-таки подойдет, - сказал Саша и удалился, оставив меня наедине с Браиловским.
- Что Вы сюда пришли ? - набросился тот, - кто у Вас здесь есть ?
Я молчал.
- Вот смотрите, у меня здесь брат работает, жена работает, сын учится. А у Вас кто ? Вам надо идти на новое место, в пустыню.

Позже я узнал, что был он в СССР отказником и "узником Сиона", был сослан в пустыню Мангышлак в г. Шевченко, и видимо поэтому посылал всех чужаков тоже в пустыню. Вообще, потом, когда вопреки его отказу я стал докторантом в Унивеситете он старался отыграться на мне за какие-то свои прошлые обиды на Советскую власть. Это даже вызвало однажды ироническую реакцию моего руководителя Михи Шарира: "Да, это конечно он все тебе сделал."

В 1996, когда я уже жил в Канаде, я встретил его на конференции в Вене. Он неожиданно подошел ко мне, протянул руку и сказал: "Я всегда знал, что Вы не такой плохой человек каким кажетесь." Я почему-то его руку пожал и не сказал в ответ: "Знаете, а Вы не такой хороший человек каким себя считаете или каким хотите казаться."

Но это я забегаю вперед. А пока же я просто вышел из его кабинета и стал думать, что делать дальше. Тут я заметил какой-то стенд и подошел к нему. Оказалось, что это был список профессоров школы с перечислением их научных интересов и номеров кабинетов. Я стал читать список и нашел двух профессоров, в круг научных интересов которых входила Вычислительная Геометрия, по которой у меня были статьи как на русском так и на английском. Это были Нира Дин (Nira Dyn) и Миха Шарир (Micha Sharir). К ним я и направился.

Дверь кабинета Шарира оказалась заперта и на мой стук никто не ответил. Дверь же кабинета Ниры Дин была открыта и она сидела за столом. Я вошел, представился и показал статьи. Она была удивлена, что у меня есть статьи на английском и сказала: "У нас есть звезда в этой области, Миха Шарир, с большими связями. Он сейчас в отъезде. Приходи через 2 недели. "

Когда я пришел через 2 недели Шарир был уже осведомлен обо мне и после непродолжительной беседы предложил докторантуру с начала учебного года в Октябре. Я же рассчитывал на должность научного сотрудника. Но за отсутствием других вариатов я не сказал "нет". Мы расстались, обмненявшись репринтами статей.

Удар судьбы

Через несколько дней, однако, мои письма по объявлениям о работе стали приносить первые результаты. Я был вызван на интервью в компанию "Sapiens" и сразу же был принят на оклад 2000 шекелей ($1000) в месяц. Но через 2 дня другая компания, "Mennen Medical", позвала меня и предложила 3000 шекелей в месяц и я перешел в нее.

Пока работая там, я однажды решил взглянуть на репринты, что Шарир дал мне. В одном из них я нашел ключ к решению проблемы, которая давно интересовала меня: как вычислить сумму Минковского на оптическом процессоре. Я загорелся идеей разработать такой процессор, взять на него патент и открыть завод по его производству. Я позвонил родителям в Баку и попросил выслать мою книгу по оптическим методам обработки информации. Пока книга шла я был уволен из "Mennen Medical".

В этом были и плюсы и минусы. Плюсом было то, что у меня появилось свободное время и я стал все дни проводить в библиотеке физического отделения Института Вейцмана, куда тогда был допуск абсолютно свободным. Минусом было то, что я лишился зарплаты. Но за время работы в "Mennen Medical" я заработал достаточно денег, чтобы безбедно существовать какое-то время.

Я лихорадочно читал все Американские оптические журналы. В результате я пришел к выводу, что графа Монте Кристо из меня не выйдет и придется переквалифицироваться в управдомы. О заводе по производству оптических процессоров говорить было рано. Но как область исследований, это было что-то новое и многообещающее. Так что я вспомнил предложение Шарира и позвонил ему. "Куда ты делся ? " – спросил он, - "Деньги тебя давно уже ждут. "

Так вот с Ноября 1990 я стал докторантом Тель-Авивского Унивеситета на стипендию 1500 шекелей в месяц. И тут мне еще повезло. Меня позвали на интервью в компанию "Yael", куда я подавал еще до того как стал работать в "Mennen Medical". Я неохотно пошел, не желая уходить из Унивеситета. Но оказалось, что им нужны были не программисты а операторы в ночную смену. Они собрали человек 10 кандидатов в большой комнате и, когда это объявили, лица у всех скисли. А у меня, наоборот, просияло. Этим я сразу обратил внимание начальника на себя. В итоге взяли меня и еще одного парня, Марка, который потом сказал, что увидел как я все время улыбаюсь и киваю и тоже стал улыбаться и кивать. Потом нам придали третьего, Гришу, на пол-ставки, так как работать надо было 5 ночей в неделю – по 2 мне и Марку и одну Грише. Деньги были очень неплохие и бенефиты. А главное выяснилось, что ничего по ночам делать не надо.

Работа заключалась в выполнении нескольких заданий одно за другим. Предыдущие операторы ждали пока закончится одно задание и потом запускали следующее. Это занимало всю ночь. Но мы быстро сообразили, что можно написать скрипт, который будет делать все сам. Так в течении 2-х с половиной лет мы и делали: приходили на работу в 9 вечера, запускали наш скрипт, и к полуночи разъезжались по домам. Когда через 2 с половиной года проект закрыли и нас уволили, Гриша, сказал: "Да, ребята, такой работы в Израиле до нас никогда не было и больше уже не будет."

(Продолжение следует)